14 декабря 1972 года в истории освоения космоса наступил особый, во многом символический момент. В этот день командир миссии «Аполлон‑17» Юджин Сернан оставил на серой пыльной поверхности Луны последний на сегодняшний день человеческий след. Его слова, обращённые к миллионам людей на Земле, прозвучали как итог целой эпохи: завершалась программа «Аполлон», а вместе с ней заканчивалась и первая глава пилотируемых полётов к другому небесному телу.
«Аполлон‑17» стал шестой и последней экспедицией, в ходе которой астронавты США высаживались на Луну. Экипаж миссии состоял из трёх человек: командира Юджина Сернана, пилота лунного модуля Харрисона Шмитта и пилота командного модуля Рональда Эванса. Только двое — Сернан и Шмитт — спустились на поверхность, тогда как Эванс оставался на орбите Луны, управляя командным модулем и проводя научные эксперименты.
Выбор именно Сернана в качестве командира был неслучаен. К этому моменту он уже имел опыт полётов в космос: ранее участвовал в миссии «Джемини‑9А» и «Аполлон‑10», где выполнял роль пилота лунного модуля во время генеральной репетиции высадки. Ему доверили руководить заключительной и, по замыслу, одной из самых насыщенных научных лунных экспедиций.
Место посадки «Аполлон‑17» — долина Тавр-Литтров на лунной поверхности — было выбрано исходя из научных задач. Учёные стремились совместить интересы геологов и специалистов по древней истории Луны: регион сочетал в себе следы относительно «молодой» вулканической активности и старые горные породы, выброшенные при древних ударах метеоритов. Таким образом, одна миссия могла дать данные сразу по нескольким ключевым вопросам лунной геологии.
Сернан и Шмитт провели на поверхности Луны более 73 часов, что стало рекордом для всей программы «Аполлон». В течение трёх выходов на поверхность (лунных прогулок) они не только устанавливали научное оборудование, но и активно передвигались по окрестностям при помощи лунного ровера. Этот небольшой электромобиль позволял отойти от места посадки на значительное расстояние, осматривая разные геологические образования и собирая образцы грунта и пород.
Харрисон Шмитт, будучи профессиональным геологом, стал первым и пока единственным учёным по образованию, который побывал на Луне. Его участие придало миссии особый исследовательский характер: многие из найденных образцов были отобраны с учётом научной гипотезы о происхождении лунных пород и эволюции поверхности спутника. Это позволило собрать богатый материал для последующего анализа в лабораториях на Земле.
Юджину Сернану же досталась не только роль командира, но и роль человека, который символически закрыл собой эру лунных высадок. Когда пришло время покидать Луну, он медленно поднялся по лестнице лунного модуля и обратился к зрителям на Земле с прощальной речью. В этих словах звучала надежда, что человечество однажды вернётся на Луну и продолжит начатое: исследование, открытие нового и расширение границ присутствия человека в космосе.
За время пребывания на лунной поверхности экипаж установил набор научных приборов, известных как экспериментальный комплекс для изучения Луны. Эти устройства регистрировали сейсмическую активность, солнечную радиацию, параметры лунной атмосферы и плазмы. Часть приборов продолжала работать ещё долго после возвращения астронавтов, передавая на Землю ценные данные о состоянии лунной среды.
Один из ярких символов миссии — кадры, на которых Сернан и Шмитт работают на фоне чёрного неба, усеянного звёздами, и ярко освещённых солнечным светом горных хребтов. Сквозь иллюминаторы корабля, так же как через смотровые окна более современных аппаратов, открывался вид звёздного пространства, напоминающий, насколько мала Земля на фоне космических масштабов. Для многих людей именно такие изображения стали визуальным воплощением мечты о дальних путешествиях.
Технически «Аполлон‑17» был вершиной инженерной мысли своего времени. Мощная ракета-носитель, сложный комплекс из командного и лунного модулей, системы жизнеобеспечения, навигация и связь — всё это работало на пределе возможностей технологий 1960–1970‑х годов. Поразительным контрастом часто приводят сравнение межпланетной ракеты с обычной железной дорогой: достаточно вспомнить, сколько локомотивов необходимо, чтобы тянуть длинный состав с тяжёлыми грузами, и осознать, насколько колоссальную работу выполняла ракета, поднимая тонны металла и топлива с поверхности Земли в космос.
После завершения миссии «Аполлон‑17» программа пилотируемых высадок на Луну была свёрнута. Причины были комплексными: политические приоритеты изменились, затраты были огромны, а общественный интерес постепенно смещался к другим задачам. Однако научное и технологическое наследие «Аполлонов» продолжило жить: накопленный опыт стал фундаментом для последующих проектов в области орбитальных станций, межпланетных автоматических миссий и новых пилотируемых программ.
Отдельного внимания заслуживает личность самого Юджина Сернана. В истории он остался не только как «последний человек на Луне», но и как активный популяризатор космоса. После завершения карьеры астронавта он выступал с лекциями, делился воспоминаниями о полётах, участвовал в обсуждении будущих пилотируемых экспедиций к Луне и Марсу. Для многих молодых специалистов его пример стал стимулом выбрать профессию, связанную с космосом и инженерией.
Особенность 1972 года контрастирует с тем, как развивается космонавтика сегодня. Программы нового поколения всё чаще ставят задачу сделать космос доступнее для более широкого круга людей. Обсуждаются полёты не только профессиональных астронавтов, но и представителей самых разных слоёв общества, включая людей с ограниченными возможностями. Идея о том, что однажды человек в инвалидной коляске отправится в космос, перестаёт быть фантастикой и становится частью реальных планов по адаптации космических кораблей под разные физические возможности.
Эволюция отношения к человеку в космосе хорошо видна, если вспомнить, как в самом начале космической эры проводились первые эксперименты с живыми существами. Полёты животных, в том числе собак, позволили учёным понять, как невесомость, перегрузки и космическая радиация влияют на живые организмы. Эти миссии стали ключевым шагом на пути к безопасным полётам человека. Истории о животных, вернувшихся из космоса, прочно вошли в культурную память и до сих пор иллюстрируют, насколько трудным и поэтапным был путь к пилотируемым полётам.
Сегодня, оглядываясь назад, можно по‑новому оценить значение действий, которые совершил Юджин Сернан 14 декабря 1972 года. Его последние шаги по лунной поверхности — это не точка, а, скорее, многоточие. Они ознаменовали завершение одного большого проекта и одновременно задали вектор на будущее, в котором лунные миссии будут более длительными, международными и научно насыщенными.
Разрабатываемые сейчас программы нового поколения ставят целью не просто кратковременную высадку, а создание устойчивого присутствия человека в окрестностях Луны: орбитальные станции, обитаемые базы, регулярные экспедиции. При этом опыт «Аполлон‑17» продолжает служить практическим ориентиром: от методов геологических исследований до принципов организации работы экипажа в экстремальных условиях.
Символично, что именно момент, когда последний на сегодняшний день человек покинул Луну, стал своего рода напоминанием: космос не закрыт, он лишь ждёт следующей волны исследователей. Тот факт, что с 1972 года ни один человек не возвращался на лунную поверхность, не означает отказа от мечты. Напротив, современные проекты строятся на глубоком понимании того, что делали Сернан, Шмитт и их коллеги, и стремятся пойти гораздо дальше — к более длительным миссиям, более широким возможностям для участия и более тесной связи между научными исследованиями и технологическим прогрессом.
Таким образом, дата 14 декабря 1972 года стала одним из ключевых рубежей в истории космонавтики. В этот день завершилась первая эпоха лунных экспедиций и одновременно был заложен фундамент для следующего этапа освоения космоса, в котором место найдётся не только профессиональным астронавтам, но и учёным, инженерам, исследователям разных специальностей и, вероятно, людям с самыми разными физическими возможностями. Юджин Сернан, уходя с Луны, оставил не только след в реголите, но и ориентир для будущих поколений, которые рано или поздно вернутся туда — уже с новыми целями и новыми технологиями.
