Вэньчан завершил космический год эффектным ночным стартом. Рано утром 31 декабря 2025 года по пекинскому времени (22:40 UTC 30 декабря) с пусковой установки №201 космодрома Вэньчан была запущена ракета-носитель «Чанчжэн-7А» (изделие CZ‑7A №Y7). Она вывела на орбиту два аппарата серии «Шицзянь» — SJ‑29A и SJ‑29B, официально заявленные как «Шицзянь-29A» и «Шицзянь-29B» (实践二十九号卫星A星、B星).
Вскоре после запуска данные слежения американских Космических сил преподнесли неожиданность. Вместо трех объектов (двух спутников и разгонного блока), которых ожидали аналитики, на орбите уверенно идентифицировали только два. Один из них по параметрам напоминал ступень носителя на орбите увода, а второй оказался на характерной геопереходной орбите, типичной для вывода полезной нагрузки к геостационарному поясу. Именно этот объект позднее был внесен в американский каталог космических объектов под номером 67302 и международным обозначением 2025‑315A; связанные с ним элементы ступени получили последующие по порядку индексы.
Китайская сторона на этот раз не стала скрывать истинное назначение полезной нагрузки. Государственное агентство «Синьхуа» необычно прямо заявило, что новые аппараты «в основном будут использоваться для испытаний новых технологий обнаружения космических целей». Формулировка ясно указывает на развитие систем космического ситуационного осведомления, а также технологий инспекции и мониторинга объектов на высоких орбитах — области, представляющей интерес и для гражданской, и для военной сфер.
Подробности о происхождении спутников раскрыли отраслевые структуры. Официальное издание Китайской корпорации космической науки и техники CASC сообщило, что аппарат SJ‑29A создан в Шанхайской исследовательской академии космической техники (SAST). Второй спутник, SJ‑29B, был объявлен разработкой Инновационной исследовательской академии микроспутников, работающей в системе Китайской академии наук и также базирующейся в Шанхае. Академия сопроводила сообщение фотографией коллектива на фоне флага с внутренним обозначением аппарата — CX‑3B (01). Там же подчеркнули, что этот запуск стал 83‑м в истории организации, а сам спутник — 239‑м успешно выведенным ею аппаратом.
Упоминание индекса CX‑3 не случайно. Подобное обозначение уже фигурировало в китайской космической программе. Спутник «Чуансинь‑3» (CX‑3), запущенный еще в июле 2013 года, был официально предназначен для наблюдения объектов космического мусора. Затем в 2018–2021 годах на солнечно-синхронные орбиты высотой 500, 700 и 1000 км выводились аппараты с общим обозначением CX‑3A, летавшие под открытым именем «Шиянь‑6». Позднее, в 2022 году, сообщалось о готовности к отправке на полигон очередного аппарата семейства под обозначением CX‑3C, однако к какому старту он был привязан, публично так и не объявили. А 5 сентября 2025 года на геосинхронную орбиту вышел спутник «Шиянь‑29» с внутренним индексом CX‑3E. Совокупность этих фактов позволяет довольно уверенно говорить о единой линии аппаратов, ориентированных на эксперименты в области слежения за объектами на орбите и, вероятно, инспекции других космических средств.
Не меньше интереса вызывает и сама орбитальная конфигурация. По состоянию на 4 января 2026 года объект с номером 67302 значился на орбите с наклонением 14,1° и высотой около 3378×35847 км. Такой профиль явно указывает на поэтапный подъем к рабочей геостационарной орбите, когда разгонный блок или собственная двигательная установка аппарата последовательными маневрами круглят орбиту и доводят ее до требуемой высоты и эксцентриситета.
Официальные сообщения Пекина о запуске сразу двух спутников, при том что трекинг-системы увидели фактически один «подходящий» объект на геопереходной орбите, порождают два основных сценария. Первый вариант — на орбите работает специальный блок довыведения, который последовательно переведет оба спутника с ГПО на геостационарную орбиту, после чего поочередно их отделит. Аналогичный подход уже применялся в американском эксперименте MiTEx середины 2000‑х, где использовались малые инспекторские аппараты. Второй возможный сценарий — один из спутников семейства SJ‑29 совмещает функции полноценного КА и «буксира», выполняя довыведение сразу для двух аппаратов и отделяя «соседа» уже в районе рабочей орбиты.
Китайская исследовательская академия ракет-носителей CALT, разработчик «Чанчжэн‑7А», подчеркнула еще один важный момент. По ее данным, выведенная полезная нагрузка (один спутник или совокупность аппаратов — в китайском языке грамматическое число не выражается так явно, как в русском) имеет массу около 7 тонн. Тем самым был зафиксирован рекорд: впервые полностью использована расчетная грузоподъемность CZ‑7A на стандартную геопереходную орбиту — те же самые 7000 кг. При этом традиционно значительная часть массы будет израсходована на перелет от ГПО к геостационару и последующие маневры, то есть фактическая масса «чистых» целевых платформ будет примерно вдвое ниже.
Подготовка к этому «новогоднему» старту стала заметна еще 19 декабря, когда были опубликованы предупреждения о закрытии опасных районов над акваторией к северу от Филиппин. 28 декабря ракету с номером Y7 вывезли на стартовую позицию, и в ночь на 31‑е она отправилась в полет. Старт пришелся на предрассветные часы и сопровождался эффектным светящимся шлейфом продуктов сгорания в верхних слоях атмосферы — характерной «космической медузой» над островом Хайнань. Спустя примерно час наблюдатели в Южной Америке зафиксировали зрелищную картину слива остатков компонентов топлива и пассивации ступени.
Для китайской космонавтики этот пуск стал символической точкой в конце года. Страна обновила собственный национальный максимум по числу стартов, еще больше укрепив статус одного из лидеров мировой отрасли. Последовательное наращивание частоты запусков, развитие тяжелых и средних носителей и переход к серийному выводу аппаратов сложного назначения показывают, что Пекин движется к формированию разветвленной орбитальной группировки на всех типах орбит — от низких до геостационарной.
Глобальный космический 2025 год завершился на рекордной ноте. Во всем мире было проведено 323 пуска ракет-носителей, из которых 315 завершились выводом полезной нагрузки на орбиту, а 8 оказались аварийными. Только за декабрь состоялось 40 стартов, что с запасом перекрыло ноябрьский пик в 31 запуск. Более того, этот рекорд был достигнут даже на фоне временной приостановки запусков американских аппаратов Starlink, которые сегодня обеспечивают значимую долю мирового пускового потока. Восстановление стартов Starlink, о котором стало известно к концу декабря, лишь усилило уверенность специалистов, что в 2026 году барьер в 365 пусков, один старт в среднем в день, будет преодолен.
Для китайской пусковой отрасли Вэньчан играет особую роль. Это самый молодой крупный космодром страны, расположенный ближе других к экватору. Благодаря этому он особенно выгоден для запусков на геопереходные и геостационарные орбиты: вращение Земли дает дополнительную «скоростную прибавку», позволяя экономить топливо и выводить более массивные спутники. CZ‑7A — один из ключевых носителей, рассчитанных именно на такие миссии. Запуск тяжелой полезной нагрузки серий «Шицзянь» и CX‑3 с Вэньчана демонстрирует, что Китай не только активно осваивает низкие орбиты, но и целенаправленно усиливает свое присутствие в геостационарном поясе.
Серия «Шицзянь» традиционно воспринимается как платформа для испытаний новых технологий. Под этим широким зонтиком могут скрываться самые разные задачи: от отработки систем связи и навигации до экспериментальных средств маневрирования и сближения с другими аппаратами. Упор на «обнаружение космических целей» недвусмысленно указывает на интерес к созданию более совершенных средств контроля космического пространства. Сюда входят и возможности точного мониторинга спутников других стран, и оценка их орбитального поведения, и, вероятно, отработка сценариев инспекции объектов на высоких орбитах.
С технической точки зрения подобные миссии требуют развитых платформ: мощных энергоустановок, эффективных двигательных систем для многократных маневров, точных средств ориентации и навигации. Факт, что масса полезной нагрузки достигла 7 тонн, говорит не только о возможной «многокомпонентности» системы, но и о том, что на геопереходную орбиту выводятся по-настоящему функционально насыщенные аппараты. Это может включать в себя крупногабаритные оптические или радиолокационные системы, мощные коммуникационные комплексы и резерв по топливу для длительной активной работы.
Важно и то, что миссия SJ‑29A/B вписывается в заметный мировой тренд. Все больше стран вкладываются в создание собственных средств космического ситуационного осведомления: от наземных РЛС и оптических телескопов до орбитальных «наблюдателей» и инспекторов. Насыщение околоземного пространства как рабочими спутниками, так и фрагментами космического мусора делает задачу контроля за обстановкой на орбите не просто желательной, а критически необходимой. Программы наподобие CX‑3, судя по всему, призваны дать Китаю автономный и гибкий инструмент для такой работы именно на уровнях высоких орбит.
С точки зрения баланса сил в космосе переход к экспериментам с крупными аппаратами на геостационаре имеет и стратегическое измерение. Геостационарная орбита — это «золотой пояс» связи, метеорологии и военных систем, откуда обеспечиваются глобальные телекомуникации, вещание и значимая часть разведывательных и командно-штабных функций. Появление на этой высоте маневрирующих аппаратов с продвинутыми средствами наблюдения автоматически становится предметом пристального интереса всех космических держав. Запуск SJ‑29A/B в таком контексте можно рассматривать как очередной шаг Пекина к формированию полноценной инфраструктуры контроля и, потенциально, влияния на обстановку в этом «орбитальном коридоре».
Коммерческий и технологический аспекты также нельзя сбрасывать со счетов. Отработка сверхтяжелых полезных нагрузок на ГПО дает китайским разработчикам ценный опыт, который затем может быть использован в широком спектре проектов — от крупных телекоммуникационных платформ до будущих элементов лунной и межпланетной инфраструктуры. Чем надежнее и предсказуемее будут работать такие носители, как CZ‑7A, тем увереннее Китай сможет предлагать свои пусковые услуги на международном рынке и строить долгосрочные программы, опирающиеся на тяжелый геостационарный сегмент.
В итоге запуск «Чанчжэн‑7А» из Вэньчана в последние часы 2025 года оказался не просто красивым завершением насыщенного космического сезона. Он стал концентрированным отражением сразу нескольких ключевых тенденций: ускоряющейся глобальной пусковой активности, наращивания китайского присутствия на высоких орбитах, развития инспекторских и наблюдательных технологий, а также постепенного перехода к режиму «ежедневного космического трафика». Если прогноз о 365 пусках в 2026‑м оправдается, то старт SJ‑29A/B можно будет смело назвать одним из знаковых рубежей на пути к новой, по-настоящему «рутинной» эпохе вывода ракет в космос.
