Один пакистанец и шесть китайцев - так выглядит новый "десант" на солнечно‑синхронной орбите, пополнивший растущую группировку аппаратов дистанционного зондирования Земли.
12 февраля 2026 года в 14:37 по пекинскому времени (06:37 UTC) с самоходной морской платформы "Дунфан хантяньган" в акватории Южно‑Китайского моря, недалеко от города Янцзян, состоялся коммерческий запуск твердотопливной ракеты‑носителя "Цзелун‑3" (SD‑3 №Y9). На орбиту были выведены пакистанский оптико‑электронный спутник PRSC‑EO2 и шесть попутных китайских аппаратов. Все космические аппараты выведены на солнечно‑синхронные орбиты высотой около 515 километров с прохождением нисходящего узла примерно в 14:01 местного солнечного времени.
В американском космическом каталоге каждому объекту присвоены международные обозначения и начальные элементы орбит, но соответствие между конкретными аппаратами и наблюдаемыми объектами пока носит предварительный характер и может быть уточнено по мере накопления данных.
Полное официальное китайское наименование основного спутника - 巴基斯坦PRSC-EO2卫星, что дословно переводится как "пакистанский спутник PRSC‑EO2". В рабочем употреблении используется сокращённый вариант PRSC‑EO2, где EO трактуется как electro‑optical - "оптико‑электронный", а аббревиатура PRSC расшифровывается как Pakistani Remote Sensing Constellation - "Пакистанская группировка дистанционного зондирования".
PRSC‑EO2 - второй из трёх заявленных спутников серии оптико‑электронного ДЗЗ, которые официально позиционируются как собственная разработка Пакистана. Первый аппарат, PRSC‑EO1, был запущен 17 января 2025 года, запуск третьего ещё не объявлен. Именно эти три аппарата должны сформировать первую целостную национальную орбитальную систему наблюдения за территорией страны и прилегающими регионами.
Комиссия по исследованию космоса и верхних слоёв атмосферы SUPARCO представила проект PRSC ещё в сентябре 2021 года. Тогда речь шла о трёх малых спутниках оптического наблюдения, предназначенных для работы на солнечно‑синхронных или низких наклонных орбитах. В официальных заявлениях перечислялся стандартный набор гражданских задач: картографирование, анализ и учёт сельскохозяйственных культур, планирование городской и сельской застройки, экологический мониторинг, отслеживание последствий стихийных бедствий, защита и рациональное использование природных ресурсов. Иначе говоря, полный "классический" список задач дистанционного зондирования, который традиционно подаётся как гражданский, хотя потенциал подобной группировки очевидно распространяется и на интересы обороны и разведки.
Из технических характеристик в 2021 году публично назывался только расчётный срок службы - около пяти лет на орбите. Разработчиком аппаратов был обозначен Центр исследования и разработки спутников SUPARCO, а в качестве наземной инфраструктуры заявлялись станции управления и приёма данных в Исламабаде и Карачи. Первоначально запуск планировали провести уже в 2022-2023 годах, но по факту программа заметно сдвинулась вправо, и фактическая эксплуатация началась позже.
Судя по опубликованным SUPARCO изображениям и фотографиям первых аппаратов, конструктивно PRSC‑EO2 во многом повторяет PRSC‑EO1. Спутник выполнен в форме параллелепипеда с длиной грани порядка 1,2-1,5 м и несёт на себе крупногабаритную оптическую систему с апертурой около 0,8 м. Зеркало такого диаметра обеспечивает теоретическое угловое разрешение лучше 10⁻⁶ радиан, что на высоте около 520 км даёт пространственное разрешение порядка 0,45 м. Это уже уровень, позволяющий уверенно решать широкий круг задач высокодетализированного наблюдения: от детальной съёмки инфраструктуры до точного анализа объектов на земле.
Разумеется, "голой" оптики мало - критическую роль играют приёмная аппаратура, обработка данных на борту, а также высокоскоростные линии радиосвязи для оперативной передачи больших объёмов информации на Землю. Судя по всему, необходимые компетенции в этой области Пакистан получил при активной технологической поддержке Китая.
С запуском PRSC‑EO2 один из подразделений Китайской академии космической технологии - 502‑й институт систем управления, входящий в состав CAST, сообщил, что поставил для пакистанского аппарата двигательную установку и звёздные датчики ориентации. Это только часть китайского вклада: можно с высокой долей уверенности предположить, что существенная часть платформы, систем ориентации, связи и, вероятно, элементы оптической нагрузки также имеют китайское происхождение, хотя другие поставщики предпочли не афишировать своё участие.
Запуск был организован через официального государственного посредника - Китайскую промышленную компанию "Великая стена", входящую в структуру Китайской корпорации космической науки и техники CASC. Именно она выступила контрактодержателем серии запусков, подписанной в 2022 году, а также обеспечила подключение командно‑телеметрических средств на раннем этапе полёта и начальной проверки работоспособности спутника на орбите.
Характерно и то, как меняется конфигурация носителей в рамках одного и того же проекта. Если первый спутник PRSC‑EO1 выводился на орбиту проверенной жидкостной ракетой CZ‑2D, то для второго выбрали более новый твердотопливный носитель "Цзелун‑3", да ещё и в формате морского старта. Ракета разработана в Китайской исследовательской академии ракет‑носителей CALT, а коммерческую эксплуатацию ведёт компания China Rocket. По грузоподъёмности на солнечно‑синхронную орбиту высотой 500 км "Цзелун‑3" уступает CZ‑2D (около 1500 кг против примерно 1900 кг), однако за счёт оптимизации компоновки и использования унифицированных платформ удалось взять на этот запуск даже больше попутной полезной нагрузки, чем в первом случае: минимум четыре из шести китайских аппаратов относятся к классу 100‑килограммовых. Отсюда можно сделать вывод, что масса самого PRSC‑EO2 вряд ли превышает 500 кг.
Выбор другого носителя вполне логичен: твердотопливная ракета проще в подготовке, быстрее выводится на старт и лучше вписывается в коммерческий формат запуска с морской платформы. А вот решение переносить старт в Южно‑Китайское море выглядит менее очевидным. При работе на солнечно‑синхронную орбиту чисто геометрически было бы достаточно выйти в море из порта Хайян, расположенного в районе Фэнчэна, и осуществить пуск с акватории на выходе из Жёлтого моря к востоку от Шанхая. Тем не менее для PRSC‑EO2 и попутных аппаратов выбран южный район, что, вероятно, связано с отработкой новой логистики для морских стартов, развёртыванием альтернативных базирования платформы или оптимизацией трассы падения отделяемых частей.
Сам формат морского пуска становится для Китая важным элементом космической инфраструктуры. Запуск с подвижной платформы позволяет гибко выбирать широту и азимут старта, уходить от плотных морских и воздушных трасс, снижать риски для населения и улучшать условия падения ступеней. Для коммерческих заказчиков, особенно иностранных, это также способ минимизировать политические и регуляторные сложности, связанные с пролётом над густонаселёнными районами.
Для Пакистана PRSC‑EO2 - не просто ещё один спутник. В совокупности с PRSC‑EO1 он формирует зарождающуюся национальную орбитальную инфраструктуру наблюдения, которая долгие годы была ключевым уязвимым местом страны. До недавнего времени Пакистан в основном опирался на доступ к зарубежным данным ДЗЗ. Теперь у него появляется возможность более гибко управлять расписанием съёмки, оперативно реагировать на чрезвычайные ситуации и, что не менее важно, самостоятельно решать задачи военного характера - от наблюдения за приграничными территориями до оценки передислокации сил вероятного противника.
Высокое пространственное разрешение на уровне порядка 0,45 м открывает широкий спектр применений. В гражданской сфере это точное планирование ирригационных систем, выявление несанкционированного строительства, мониторинг деградации почв, вырубки леса и урбанизации. В сельском хозяйстве спутники подобного класса позволяют оценивать состояние посевов, контролировать эффективность внесения удобрений и водопользования, прогнозировать урожайность на уровне не только регионов, но и отдельных хозяйств. В сфере управления рисками - отслеживать паводки, оползни, последствия землетрясений и быстро оценивать реальные масштабы ущерба.
Военная компонента, хоть и не проговаривается в официальных документах, очевидна. Такая система позволяет отслеживать строительство и развитие военной инфраструктуры, движение крупной техники, изменения на позициях, анализировать состояние коммуникаций. Даже при относительно небольшой численности группировки - трёх спутниках - оптимально подобранные орбиты дадут Пакистану возможность получать обновлённые снимки интересующих районов с разумной периодичностью.
При этом проект остаётся во многом зависимым от китайской кооперации. Китайские компоненты, технология сборки и тестирования, а также сам запуск китайским носителем формируют своего рода "идеальный экспортный пакет": от платформы и полезной нагрузки до выведения на орбиту и первых сеансов связи. Для Китая участие в такой программе - это не только коммерческая выгода, но и усиление политического влияния, закрепление статуса поставщика комплексных космических решений для развивающихся стран.
Интересен и технологический баланс внутри самого спутника. Номинально PRSC‑EO2 позиционируется как "национальная разработка Пакистана", однако значительная часть ключевых подсистем либо поставлена, либо разработана при участие китайских партнёров. В ближайшей перспективе это позволяет быстро выйти на необходимый уровень возможностей, но в долгосрочном плане ставит задачу формирования собственной компетенции: в области изготовления высокоточных оптических систем, электроники космического класса, систем ориентации и управления, а также программно‑аппаратных комплексов обработки данных ДЗЗ.
Отдельное значение имеет наземный сегмент. Наличие станций в Исламабаде и Карачи - лишь базовый уровень инфраструктуры. Для того чтобы эффективно использовать возможности высокодетализированных оптических спутников, необходимы: развитые центры приёма и архивации данных, программные комплексы для автоматической обработки и тематической интерпретации снимков (классификация почв, обнаружение изменений, выделение водных объектов и т.п.), а также интеграция этих данных в системы управления на уровне ведомств - от министерства сельского хозяйства до служб гражданской обороны. Как показывает мировой опыт, именно "последняя миля" - перевод сырых космических снимков в понятные управленческие решения - становится ключевым ограничителем эффективности космических программ.
Запуск PRSC‑EO2 на твердотопливной ракете с морской платформы демонстрирует ещё одну тенденцию: постепенный переход к более гибким и коммерчески ориентированным схемам выведения полезной нагрузки. Для стран, не располагающих собственными носителями, это открывает новые возможности выбора - не только типа ракеты, но и формата миссии: совместный пуск с попутными аппаратами или профессионально организованный "индивидуальный" запуск под ключ. Чем больше таких опций появляется на рынке, тем доступнее становится орбита для небольших и средних государств, а также для частных компаний.
Наконец, важно понимать, что PRSC‑EO2 - лишь элемент более широкой картины. В ближайшие годы Пакистану предстоит решить, будет ли он расширять группировку ДЗЗ за пределы трёх оптических аппаратов, включать ли в неё радары с синтезированной апертурой для съёмки в любых погодных условиях и в ночное время, формировать ли специализированные спутники для мониторинга океанов и побережий. От ответов на эти вопросы зависит, превратится ли проект PRSC в устойчивую национальную систему наблюдения или останется точечным решением, завязанным на текущие политические и технологические договорённости с Китаем.
А пока на орбите работают один пакистанский и шесть китайских аппаратов этого запуска, которые на высоте в полтысячи километров ежедневно "перечёркивают" Землю многокилометровыми полосами наблюдения, принося своим создателям не только научные и экономические дивиденды, но и новый политический вес в мире, где космическая информация стремительно становится одним из ключевых стратегических ресурсов.
